16 декабря 2011 года в Женеве 8-я министерская конференция ВТО одобрила присоединение России к ВТО, завершив тем самым 18-летний переговорный марафон. Россия — член Всемирной торговой организации с 2012 года: что бы об этом ни говорили, это один из важнейших успехов года, который будет играть на интересы России в вопросах мировой торговой конкуренции как минимум десятилетие.
Началось все с чистого анекдота. Первый провал переговоров, начавшихся в 1993 году, выглядел так: в Женеве потеряли российскую заявку о вступлении в ГАТТ, а в Москве, в свою очередь, не могли найти даже ее копию. Тогда Россия, не успев присоединиться к ГАТТ, до ее трансформации в ВТО с 1 января 1995 года, была вынуждена начинать все сначала на более трудных условиях. За последние годы ситуаций, когда переговоры по ВТО оказывались практически свернутыми, было немало. Но в результате их затянувшийся характер привел лишь к тому, что внутрироссийская дискуссия о целесообразности вступления в ВТО потеряла свою актуальность — с 2006 года после завершения основных переговоров по тарифной политике и торговле услугами России пришлось жить по правилам ВТО, даже не являясь ее членом.
Тем не менее процесс присоединения к ВТО одним подписанием документов в Женеве не завершен. За полгода, которые отводятся на ратификацию обязательств в парламенте, до середины июля 2012 года, Россия продолжит определяться с правилами своей международной торговли. Например, с тем, каким будет режим торговли с США: если Вашингтон не отменит поправку Джексона—Вэника, то нормы ВТО не будут применяться в торговле между Россией и США до ее отмены.
Другая задача, которую предстоит решить правительству в ближайшие полгода,— определиться с мерами по доступу товаров и услуг, по которым у нас есть возможность для маневра. Таких элементов, где нужно выбрать линию поведения и понять, что необходимо делать, очень много — в основном в сфере услуг и по системным вопросам. В Минэкономики в первую очередь предлагают правительству и ЦБ определиться, вводить или нет 50-процентную квоту на участие иностранных банков в совокупном капитале российской банковской системы.
Кроме того, примерно треть ставок пошлин по российским обязательствам в ВТО выше применяемых сейчас в Таможенном союзе — с Казахстаном и Белоруссией предстоит решить, какие ставки целесообразно применять.
Одновременно российскому бизнесу предстоит изучать такой новый инструмент, как механизмы разрешения споров по правилам ВТО. Такой арбитраж снижения барьеров у торговых партнеров для России оставался закрытым до официального присоединения. Директор департамента торговых переговоров Минэкономики Максим Медведков, руководивший переговорами по вступлению последние 11 лет, считает, что России стоит попытаться оспорить не менее 120 торговых барьеров у своих партнеров. В первую очередь он вспомнил об отказе ЕС применять российскую цену энергоносителей, прежде всего газа, при расчете издержек на российскую продукцию. Еще одна возможность в ближайшей перспективе — возможность применять механизм разрешения споров ВТО в торговле с Китаем. До этого у России не было формальных оснований требовать от Китая снижения барьеров для российских товаров.
В свою очередь, правительству предстоит научиться разрабатывать меры господдержки, не нарушая правил ВТО, запрещающих прямое субсидирование, влияющее на ценообразование товаров. Впрочем, в Минэкономики уверены, что нынешняя структура господдержки уже соответствует нормам ВТО на 99%, а сами члены ВТО в разгар экономического кризиса не так строго соблюдают эти правила, чтобы укорять этим Россию, где жесткость законов традиционно смягчена необязательностью в их исполнении.
Коммерсантъ
![FNW — новости пищевого производства, общественного питания, торговли](https://www.foodnewsweek.ru/wp-content/themes/flex-mag/images/logos/logo-large.png)